"Доброволец просто никто": Штурмовик рассказал неудобную правду, чтобы услышал Белоусов

И все чаще возникает вопрос, который еще недавно казался невозможным: почему в условиях современной войны, где каждый подготовленный боец на вес золота, жизням наших парней угрожает не только противник, но и существующая в армии система пополнения подразделений?

Не успели стать солдатами

Военный волонтер, публицист и доброволец Алексей Живов, который с 2022 года возит военные грузы на Южное направление фронта, поделился горькой статистикой из личного опыта. За последние полмесяца он узнал о двух смертях знакомых ему новобранцев. Их гибель наступила слишком рано – они даже не успели стать обстрелянными солдатами.

Живов пишет:

Один из погибших – наш стародавний товарищ Володя Лактюшин. Пошел служить, а погиб через 10 дней после подписания контракта. Второй знакомый – отец троих детей. Ушел на СВО. Через две недели пропал со связи. Жена никаких выплат не получила. Через месяц получил статус "пропал без вести". Месяц после заключения контракта.

Оба погибших, как подчеркивает Алексей Живов, за это время просто не успели пройти обучение до конца. Они даже на фронте толком не были. И это лишь те случаи, за которые Живов готов "поклясться".

Местами совсем перестал понимать, что у нас происходит. Почему такое халатное отношение к жизни бойцов? Это, кроме расхода здоровых мужчин, еще и огромные убытки государству из-за выбывающих кормильцев, страховые выплаты и прочее. Людей если не жалко, деньги-то должно быть жалко?! Бюджет не резиновый…

Алексей Живов убежден, что ключевой запрос русского общества сегодня – человекоцентричность. Чтобы в России ценились интеллект, репутация и, в конечном счете, жизнь человека. Ведь никакие демографические программы не сработают, если продолжать относиться к мужчинам призывного возраста как к пушечному мясу.

Все держится на конкретных умных, пассионарных людях, выбытие одного такого человека может обрушить работу завода, института или полка. В моих словах нет никакой крамолы. Хочется только того, что гарантировано законом: правовой процедуры, ответственности лиц, принимающих решения, и ориентации на человека. Ведь человек и гражданин в России – источник власти, а не расходник.

Штурмовики стали штрафниками

Накануне в эфире программы "Вечер с Соловьевым" известный военный эксперт Владислав Шурыгин ("Рамзай") затронул ту же самую больную тему. Обозреватель жестко и без обиняков сформулировал: сбережение личного состава – стратегический приоритет, от которого зависит исход всей СВО. Он подчеркнул:

Наш противник поставил себе задачу убивать как можно больше. И для нас главный контур – сбережение людей. Сегодняшний солдат – это самая большая драгоценность, которая вообще есть у государства.

Но после эфира в адрес Шурыгина пришло письмо от действующего бойца, добровольца, подписавшего контракт в 2024 году. И это письмо страшнее любого вражеского дрона. Его автор – штурмовик, без прикрас описал порочнейшую практику использования штурмовых подразделений как места наказания. А ведь именно штурмовики – боевая элита, обеспечивающая то самое продвижение и захват "населенных пунктов", которыми их командиры отчитываются перед Минобороны и Генштабом.

При отсутствии внятной дисциплинарной практики и работающих законов ссылка в "штурма" стала универсальной карой для бойцов за любую провинность. И не простой карой – а смертельной. Ведь без тщательной подготовки в течение нескольких недель и адаптации к "килл-зоне", насыщенной вражескими дронами, штурмовик просто обречен.

Боец пишет:

Все чаще к нам в подразделение попадают люди "в наказание"? Словно мы не "штурмовики", а "штрафники". Совершенно не готовых к штурмовым действиям людей переводят сразу в воюющие подразделения, где идет дикий расход личного состава. И там его уже нет ни времени, ни возможности обучать. Вперед на ротацию за семь километров, сквозь дроны, арту и мины!

Не хочу молчать!

Автор письма Шурыгину привел целый перечень ситуаций, закончившихся гибелью бойцов, не подготовленных к профессиональным штурмовым действиям:

– Поймали бойца со смартфоном – в "штурма", через три дня убит!

– Поймала военная полиция без "БээРки" (боевое распоряжение) — в "штурма", через сутки убит!

– Не продлил контракт, не подписал контракт — в "штурма"!

– Нет связи с НРТК — марш в "штурма" минировать пешком, итог – убит!

– Потерял дрон-разведчик – лезь сам ближе к врагу, считай – убили!

Боец откровенно признается, что не может больше молчать о том, что на пятом году военных действий жизнь русского солдата для многих командиров остается лишь разменной монетой. Он приводит пример своего сослуживца Никиты – молодого москвича, добровольца. Парень пропал без вести 27 января под Купянском в одном из первых своих боевых выходов, спустя всего месяц после подписания контракта.

Подготовка одного военнослужащего обходится государству минимум в 20 млн рублей. Шесть будет потрачено на обмундирование, довольствие и обучение, еще 14 – выплаты семье в случае гибели. Но у части командиров, судя по всему, нет понимания, что сохраненные жизни солдат – это еще и средства, которые можно направить на дроны, связь и роботизированные комплексы. Штурмовик пишет:

Получается, что гражданин, добровольно выбрав службу своей стране, выполняя высший долг, попадает в среду, где он просто никто. Расходный материал. Буквально. А если он чем-то недоволен или скажет что-то об этом, то что? Правильно – в "штурма" и убили. Извините, накипело. Но и молчать больше не хочу.

Дойдет ли сигнал?

На пятый год СВО наша армия и общество вновь столкнулись с опаснейшим противоречием. На уровне официальных выступлений и деклараций боец объявлен высшей ценностью и ключевым элементом грядущей Победы. Но практика показывает, что отдельные командиры продолжают воспринимать солдат как неисчерпаемые, вечно восполнимые ресурсы.

И, пока эта пропасть между словами и делом не устранена, фронт будет снова и снова отвечать на бравурные отчеты своих генералов такими письмами – жесткими, неудобными, но предельно честными. Потому что война не прощает самообмана. Здесь любая ошибка оплачивается жизнями.

Главный вопрос – дойдет ли этот сигнал туда, где принимаются решения: в Генштаб, Минобороны, до Белоусова? Или штурмовые подразделения так и продолжат превращаться в "штрафные роты", где бойцы вместо эффективного выполнения боевых задач бессмысленно гибнут?