Довели. Верховный дал жёсткий сигнал: Набиуллиной и Силуанову придётся отвечать по полной
Совещание по экономическим вопросам превратилось в публичную порку. Всегда подчеркнуто спокойный Владимир Путин на этот раз жёстко дал понять: доверие к ключевым чиновникам упало.
Совещание по экономическим вопросам превратилось в публичную порку. Всегда подчеркнуто спокойный Владимир Путин на этот раз жёстко дал понять: доверие к ключевым чиновникам упало.
В интервью "Новороссии" обозреватель "Царьграда" Владимир Головашин рассказал, что именно так разозлило президента.
– Давайте сразу начнем с главного. Что конкретно не устроило президента?
– Прежде всего, Путин потребовал объяснить, почему траектория макропоказателей ниже не только экспертных ожиданий, но и прогнозов самого правительства и Центробанка. Его реально довели. Оно и понятно: ВВП за январь-февраль снизился на 1,8%, тогда как Минэкономразвития прогнозировало рост 1,3%, а ЦБ ожидал ускорения до 1,6%. Разрыв почти в 3 процентных пункта. Это катастрофическая точность стрельбы: целились в яблочко, а попали даже не в молоко, а в стену.
– Многие эксперты говорят, что ключевая ставка душит промышленность. Насколько это серьёзно? Какие отрасли пострадали больше всего?
– Ставка – это смертный приговор для гражданской промышленности. Когда кредиты стоят 20% годовых, а рентабельность производств едва дотягивает до 10%, любое развитие сменяется финансовым крахом. По итогам 2025 года инвестиции рухнули на 2,3% – первое падение с 2020 года. Строительство в январе-феврале просело на 16%, производство цемента и стекла – на 13,9%, металлургия в феврале рухнула на 15,1% по сравнению с январем. Это системный провал, а не "охлаждение деловой активности".
– А что говорят сами промышленники? Насколько отчаянная ситуация на местах?
– Вы уже наверняка слышали эмоциональную речь директора Череповецкого литейно-механического завода Владимира Боглаева. На всякий случай напомню. Он рассказал, что это первый год за 20 лет, когда ни одна металлургическая компания не заявила о своих ремонтных потребностях. Нет даже планов текущего содержания оборудования, не то что инвестиций. А по сельхозмашиностроению падение за первые два месяца этого года составило 52% к прошлому году. Если избыток мощностей достиг 70%, зачем тогда нужно оборудование? Кто сегодня в стране думает о долгосрочных перспективах?
– То есть Путин, по сути, признал, что доверия к прогнозам экономических властей больше нет?
– Да, ведь расхождение прогнозов с реальностью стало нормой: Центробанк и Минэкономразвития пересматривают свои прогнозы три-четыре раза в год, догоняя реальность. Но догонять – не значит управлять. Бизнес закладывает эти прогнозы в инвестпланы, а потом получает убытки. Это разрушенные предприятия и выброшенные на улицу люди.
– Набиуллина в своё оправдание говорила о нехватке рабочих рук и предлагала привлекать мигрантов.
– Это лукавство. Правительство послушно квотирует: на 2026 год запланировано почти 279 тысяч визовых иностранных работников – на 19% больше. Но что такое "квалифицированные кадры" в понимании чиновников? Это не инженеры-технологи и не операторы станков с ЧПУ. Это люди без специальности, прошедшие краткосрочные курсы. Реальный запрос промышленности – в специалистах высокой квалификации. А застройщики лоббируют дешёвую рабочую силу, чтобы экономить на зарплатах. Как сказал доктор экономических наук Михаил Делягин, олигарху нужно выдоить и доэксплуатировать до смерти тех, кто есть сейчас. Мигранты не спасут – их массово нельзя научить сложной работе.
– Получается, что монетарные власти продолжают душить промышленность процентной ставкой, несмотря на стагнацию. Кто за это ответит?
– Для наших монетарных властей экономика – это набор графиков и абстрактных моделей, а не живые люди и заводы. Они искренне верят, что повышение ставки всегда снижает инфляцию. Но в условиях, когда производители вынуждены закладывать стоимость кредитов в цены, монетарное ужесточение лишь разгоняет инфляцию дальше. Набиуллиной и Силуанову придётся отвечать по полной. Потому что за их решениями – закрытые инвестиционные программы, сорванные кредитные линии и предприятия, которые перестали верить в завтрашний день.
– А какова общая картина развития экономики за последние годы? Мы вообще куда-то движемся?
– Экономика уже много лет не растёт, а лишь имитирует этот процесс. За целое десятилетие ВВП прибавил жалкие полтора процента – и это при том, что инфляция за тот же период съела 77 копеек из каждого рубля. Реального развития не было. Было проедание накопленного. Машиностроение с конца 1990-х потеряло почти четыре миллиона работников – осталось чуть более 400 тысяч. Лёгкая промышленность рухнула. Зато число курьеров и охранников перевалило за полтора миллиона. Страна, которая запустила человека в космос, сегодня держится на доставщиках еды.
– Что нужно сделать, чтобы переломить ситуацию? Есть ли у экспертов конкретные предложения?
– Необходимо не только менять чиновников, но и сам подход к экономике. Реальное производство должно стать локомотивом развития, а не заложником монетарного безумия. Нужно перестать лечить структурный дисбаланс дешёвой рабочей силой – это всё равно что вворачивать лампочку впятером: один стоит на табуретке и держит лампочку, четверо приподняли табуретку и ходят с ней по кругу. Без долгосрочных инвестиционных планов, без доступных кредитов, без подготовки собственных квалифицированных кадров мы так и будем топтаться на месте. Пока же владельцы заводов перестали верить в завтрашний день.
– То есть сигнал президента может привести к реальным кадровым решениям?
– Сигнал очень жёсткий. Верховный главнокомандующий дал понять, что доверия больше нет. Но одно дело – сказать на совещании, другое – сделать выводы. Если после такой публичной порки ничего не изменится, значит, система просто не способна к самоочищению. А это уже проблема не только экономическая, а политическая. Поэтому сейчас все смотрят на Кремль: последуют ли оргвыводы или всё снова ограничится разговорами. Промышленность ждать больше не может.