"Если чем-то недоволен, то что? Правильно – в "штурма" и убили": Об этом уже нельзя молчать. Услышат ли в Генштабе?

На днях в эфире программы "Вечер с Соловьевым" известный военный эксперт Владислав Шурыгин ("Рамзай") затронул тему сбережения личного состава нашей армии.

Шурыгин сформулировал без обиняков: сбережение личного состава – стратегический приоритет, от которого зависит исход всей СВО. И в его словах трудно усомниться. Современная война давно перестала быть "арифметикой батальонов", где числом берут любой рубеж. Это усугубляется политикой врага, который, не сумев сломить нашу армию на поле боя, взял курс на уничтожение не самих бойцов, а как можно большего числа русских людей. Военный обозреватель подчеркнул:

Наш противник поставил себе главной задачей не освобождение Донбасса. Он поставил себе задачу убивать как можно больше. И для нас главный контур задачи – сбережение людей. Сегодняшний солдат – это самая большая драгоценность, которая вообще есть у государства.

Шурыгин напомнил, что мы живем не в эпоху мировых войн, когда демографическая яма не была столь критичной, а население росло совершенно иными темпами. Сегодня каждый боец, прошедший подготовку и вставший в строй, – колоссальный ресурс.

По данным "Рамзая", подготовка одного военнослужащего до уровня бойца, способного эффективно решать задачи, обходится России около 5–8 млн рублей, если учесть все затраты на обучение, экипировку и довольствие. А в случае его гибели к этим расходам добавляются еще как минимум 14 млн выплат семье.

Цифры, которые заставляют задуматься: не проще ли вложить эти средства в роботизированные комплексы, в современные системы связи и разведки, чтобы сохранять жизнь солдату?

Но вслед за выступлением Шурыгина в эфире в его адрес пришло письмо, от которого стынет кровь. Его автор – штурмовик-доброволец, подписавший контракт в 2024 году и сейчас находящийся на передовой.

"КЖИ" и "ДЖИ": новая арифметика войны

Автор письма проводит страшную, но точную аналогию, сравнивая нынешнюю ситуацию с антиутопией Ивана Ефремова "Час быка", где общество планеты Торманс делилось на "коротко живущих" (КЖИ) и "долго живущих" (ДЖИ). Правящей элите, чиновникам, интеллигенции и артистам искусственно удлиняли век, а рабочему классу – принудительно укорачивали до 25 лет.

Боец с горькой откровенностью пишет, что по факту на СВО тоже сложились две касты: долго живущие и коротко живущие военнослужащие.  

КЖИ – это бойцы штурмовых подразделений, находящиеся в той самой "килл-зоне", где противник 24/7 всеми имеющимися в его распоряжении средствами ведет охоту на нас, стараясь "убить как можно больше русских", как это сказано в их новой стратегии. "Штурма" – это те, кто, несмотря ни на что, добывает те самые "пяди и крохи", которыми потом так хорошо отчитывается наше высшее командование перед политическим руководством!

Боец расставляет все акценты: его письмо – не жалоба и не попытка уклониться от боевой работы, а, напротив, признание воинского долга и ответственности. Он и его товарищи хорошо знают, за что сражаются.

Автор обращения к Шурыгину подчеркивает: при наличии хороших командиров и правильной организации "цена взятых метров становится не такой запредельной". Но молчать о том, что на пятом году войны жизнь русского солдата по-прежнему не ценится, доброволец не желает.

Для части командования жизнь солдата до сих пор является мелкой разменной монетой. Его можно всего через месяц после подписания контракта отправить в "штурма" и в первом же боевом выходе "задвухсотить", как моего сослуживца Никиту, молодого московского добровольца, пропавшего без вести 27 января под Купянском.

"Штурма" – не наказание

Боец настаивает на том, что даже на пятый год СВО у части командиров на передовой "нет и малейшего понимания", что бойцы – не "сырьё" и не "ресурс". Он жалуется, что некоторые офицеры, используя личный состав, решают задачи, "часто совершенно далекие от боевых". И самым главным подтверждением этого называет сложившуюся практику отправлять "в штурма" бойцов, чтобы их наказать, – словно они не "штурмовики", а "штрафники".

Доброволец с возмущением пишет о жутких итогах этой порочной системы:

При отсутствии нормальной дисциплинарной практики и работы законов теперь главное и единственное наказание на фронте – ссылка в "штурма". Буквально за всё. Поймали бойца со смартфоном – в "штурма", через три дня убит. Поймала военная полиция без "БР" (боевое распоряжение) – в "штурма", через сутки убит. Не продлил контракт – в "штурма", не подписал контракт – в "штурма". Нет связи – марш в "штурма" минировать пешком. Итог – убит.

Боец объясняет, почему итог всегда один. Потому что в норме боец штурмового подразделения – это военнослужащий, прошедший долгие недели подготовки и обязательный период адаптации к "килл-зоне". Только так штурмовики могут выжить и успешно выполнить боевые задачи. Но командиры, желающие за что-то наказать своих солдат, швыряют их в самое пекло абсолютно не подготовленными, по сути, приговаривая их к смертной казни даже за незначительные "преступления против Устава".

Совершенно не готовых к штурмовым действиям людей переводят сразу в воюющие подразделения, где идет дикий расход личного состава. И там уже нет ни времени, ни возможности его обучать. Вперед на ротацию за семь километров, сквозь дроны, арту и мины.

Услышат ли в Генштабе?

В своем письме доброволец не стесняется в выражениях:

Получается, что гражданин, добровольно выбрав службу своей стране, выполняя высший долг, попадает в среду, где он просто расходный материал. Буквально. А если он чем-то недоволен или скажет что-то об этом, то что? Правильно – в "штурма" и убили. Извините, накипело! Но и молчать больше не хочу!

И теперь слова Владислава Шурыгина, сказанные в эфире, обрели особый вес.

Каждый солдат действительно предельно важен для достижения целей СВО. Так почему же в нашей армии до сих пор происходит такое "разбазаривание" человеческих жизней?

Молчать об этом больше нельзя. Потому что за сухими цифрами отчетов о занятых "бабкоселах" и лесополках стоят реальные Никиты, которые могли бы остаться живы и принести Родине гораздо больше пользы – будь у государства и отдельных командиров другой подход.

Услышат ли этот крик души с передовой в Генштабе?