Иран смог, а Россия танцует с Киркоровым: Почему мы не отрубим им газ?

Когда США начали боевые действия на Ближнем Востоке, Иран отказался от заигрываний и создал топливный кризис. А Россия как будто по-прежнему живёт в мирном времени. По телевизору танцы с Киркоровым, наши энергоносители едут в воинственную Европу.

В вопросе торговли газом возникает противоречие между экономической целесообразностью и национальными интересами. С одной стороны, мы поставляем топливо странам, которые поддерживают Украину, а значит, косвенно участвуем в обеспечении производства оружия, которое потом используется против наших солдат. С другой – нам остро нужны деньги. Об этом рассказал руководитель Центра геополитических исследований Института инновационного развития Дмитрий Родионов.

"Новороссия": Должны ли мы вообще это делать?

Д. Родионов: Однозначного ответа здесь нет. Если смотреть исключительно с точки зрения национальных интересов и эмоций общества, то, конечно, поставки следовало бы прекратить давно. Но если рассматривать ситуацию с точки зрения экономики, все гораздо сложнее.

– Почему?

– Потому что, несмотря на серьезное сокращение импорта русского газа в Европу – примерно на 44-50% по сравнению с началом СВО, – Европа все равно продолжает покупать наш газ. В прошлом году суммарные закупки трубопроводного газа и СПГ составили около 13,2 миллиарда евро. Для сравнения: Китай купил нашего газа примерно на 14,5 миллиарда долларов. Объемы уже практически сравнялись, хотя еще несколько лет назад Китай закупал в разы меньше Европы.

Тенденция понятна: Китай будет наращивать закупки, Европа – постепенно сокращать. Но тут есть нюансы.

– Например?

– Не факт, что Европа сможет быстро отказаться от наших энергоресурсов. Мы видим, насколько нестабильна мировая ситуация. Любой серьезный кризис в логистике или на Ближнем Востоке может привести к тому, что Европе просто некуда будет деваться, кроме как снова активно покупать русский газ.

Поэтому заявления европейских политиков о полном отказе от наших энергоносителей нужно воспринимать осторожно. Даже если официально закупки будут сокращаться, неофициальные схемы останутся. Более того, были случаи, когда наиболее антирусски настроенные страны покупали наши углеводороды через посредников, просто под другим происхождением.

– Экономика здесь перевешивает политику?

– Не совсем. Но нужно понимать: 13-14 миллиардов евро – это огромные деньги, особенно в условиях санкций и сокращения валютных поступлений в наш бюджет. Валюта нужна для закупки критически важных технологий и оборудования. Эти доходы нельзя назвать лишними.

И речь ведь не только о газе. Россия продолжает поставлять США уран, титан и другие стратегические ресурсы. Из титана, например, производятся самолеты, которые теоретически тоже могут использоваться в конфликте. По урану прибыль в прошлом году, если не ошибаюсь, составила около 1,2 миллиарда долларов.

Поэтому давно звучат призывы полностью прекратить поставки стратегических ресурсов "враждебным" странам.

– Но возможно ли это на практике?

– Теоретически – да. Китай, например, ограничивал поставки редкоземельных материалов, графита и ряда других ресурсов на Запад. Но Китай – экономическая сверхдержава. Может ли Россия позволить себе аналогичные шаги без серьезных потерь для собственной экономики – большой вопрос.

Если мы прекращаем поставки, мы в любом случае теряем деньги. И довольно серьезные.

– И у России нет абсолютной монополии на большинство этих ресурсов.

– Именно. Газ, уран, титан – все это можно купить и в других странах. Да, дороже. Да, возможно, худшего качества. Но купить можно. В итоге Запад все равно найдет поставщика, просто прибыль получит кто-то другой, а не Россия.

– Получается, вопрос остается открытым?

– С экономической точки зрения Россия не может легко отказаться от крупных источников валютной выручки в условиях санкционного давления. Но с политической и общественной точки зрения очень сложно объяснить людям, почему страна фактически находится в состоянии конфликта с Западом, но при этом продолжает торговать с ним, в том числе стратегически важными ресурсами. И это касается не только торговли. Возникают и другие вопросы.

– Какие?

– Если официально говорится, что идет фактически война с Западом, то почему продолжают работать посольства? Почему сохраняются торговые отношения? Почему продолжаются закупки и поставки? Понятно, что сейчас не времена Второй мировой, когда после объявления войны послов высылали в течение суток. Но и нынешняя ситуация выглядит крайне необычно.

– Это уже не совсем мир, но и не классическая война?

– Всё так. И в этом главная особенность нынешней ситуации. Раньше все было проще: либо мир, либо полноценная война. Сейчас мы столкнулись с промежуточным состоянием, аналогов которому в истории практически не было. Британские или американские военные официально не воюют против России под своими флагами. Но при этом идет масштабное противостояние через поставки оружия, санкции, разведку, экономическое давление и участие союзников.

Из-за этой неопределенности возникает своеобразный политический и моральный вакуум. С одной стороны, торговля с Западом приносит России деньги и помогает экономике. С другой – обществу действительно трудно объяснить, почему все это продолжается в условиях конфликта.