Макрон нас дразнит. Французские коммандос захватили русский танкер. Перед Россией пять сценариев

Французские коммандос посреди Атлантики захватили танкер "Тагор", шедший из Мурманска. Это уже пятый эпизод с участием Франции за восемь месяцев.

Макрон отчитался в соцсетях. Он как будто нас просто дразнит:

ВМС Франции задержали очередной нефтяной танкер, шедший из России… в строгом соответствии с морским правом. Недопустимо, чтобы суда обходили международные санкции, нарушали морское право и финансировали войну, которую Россия ведёт против Украины уже более четырёх лет.

Пора России проявить силу. Дипломатические ноты и возмущения на пиратов 21 века влияют чуть больше, чем никак, уверен военкор Александр Коц:

Обвинения в адрес еврофлибустьеров – не ответ. Ответ – фрегат "Адмирал Григорович" в Ла-Манше 9 апреля, проведший под британским носом два танкера. Английский корабль Tide плёлся следом и на перехват не решился. Как только Россия проявляет силу, вся спесь с евроястребов облетает, как листва в осеннем Булонском лесу. Не надо стесняться ее демонстрировать.

Коллаж "Новороссии"

При этом, согласно Конвенции ООН по морскому праву, судно в открытом море находится под юрисдикцией государства своего флага. Если танкер законно зарегистрирован, имеет все необходимые документы и не занимается пиратством, работорговлей или иной запрещённой деятельностью, иностранный военный корабль не вправе просто так остановить его и провести досмотр. Об этом напомнил политолог Владимир Ружанский.

"Новороссия": Некоторые уже называют подобные действия пиратством. Насколько это корректно?

В. Ружанский: С юридической точки зрения – некорректно. Пиратство имеет вполне чёткое определение: это насильственные действия частных лиц в личных целях на море. Государственный военный корабль, действующий по приказу своего правительства, практически никогда не подпадает под это определение, даже если другая сторона считает его действия незаконными.

– Что же это тогда?

– Речь идёт не о пиратстве и не о рэкете, а о применении военной силы против гражданского судна. И это уже вопрос не уголовного права, а международно-политического и военно-стратегического противостояния.

– Если исходить из такой логики, чем может ответить Россия?

– Вариантов несколько.

Первый. Военный корабль сопровождает торговое судно через потенциально опасные районы. Формально такая практика является законной. Однако она резко повышает риск прямого инцидента между кораблями России и стран НАТО. Любая ошибка капитана, неверная оценка ситуации или чрезмерно жёсткое решение командира способны спровоцировать серьёзный кризис. Если Россия готова к подобному развитию событий, то фактор риска становится уже проблемой другой стороны.

Второй. Россия может усилить контроль и проверки западных судов в тех районах, где располагает соответствующими возможностями. Но здесь есть объективное ограничение: ключевые мировые торговые маршруты сегодня в значительной степени находятся под влиянием западных держав. Поэтому добиться полной симметрии будет непросто.

Третий. Изменение логистики. Этот процесс фактически уже идёт. Значительная часть русской нефти транспортируется через альтернативные маршруты, перегрузки в море, дружественные юрисдикции и другие схемы. Это выглядит менее эффектно, чем появление военного фрегата рядом с танкером, зато зачастую оказывается гораздо эффективнее с экономической точки зрения.

Коллаж "Новороссии"

Четвёртый. Если ограничения затрагивают поставки нефти в интересах таких крупных покупателей, как Китай или Индия, Москва может добиваться их более активного дипломатического участия. Для европейских государств ситуация становится заметно сложнее, когда спор возникает не только с Россией, но и с крупнейшими мировыми потребителями энергоресурсов.

– А пятый, самый жёсткий сценарий?

– Это, безусловно, дальнейшая эскалация на море. Именно этот вариант многие подразумевают, когда говорят о развитии ситуации в будущем. Одно дело – провести танкер под охраной военного корабля. Совсем другое – если французский или британский корабль попытается остановить судно, находящееся под защитой русского фрегата.

– В таком случае спор вокруг нефтяных поставок перестаёт быть экономическим вопросом?

– Да, и превращается в прямое военное столкновение между Россией и НАТО. И нынешние действия Франции при поддержке Великобритании можно рассматривать как проверку пределов допустимого и своеобразное прощупывание реакции Москвы. Вопрос лишь в том, где проходит граница, за которой демонстрация решимости может перерасти в реальное столкновение.