На зарплаты не хватает. Коснулось даже бюджетников: "Если чиновники не одумаются, столкнёмся с последствиями пострашнее кризиса"

– Росстат опубликовал тревожные данные по задержкам зарплат. Что происходит? Мы вернулись в 1990-е?

– Нет, до 90-х пока не докатились, но тенденция крайне тревожная. Суммарная просроченная задолженность по зарплате достигла почти 2,9 миллиарда рублей. 19 тысяч человек не получили деньги вовремя. И самое страшное, даже не в частном бизнесе – там-то понятно: ставка задушила, цепочки поставок порвались. А в том, что бюджетная составляющая долгов выросла за год в 3647 раз. Это не опечатка. Это значит, что государство перестало вовремя перечислять деньги своим же бюджетникам. Деньги выделены по бумагам, а до людей не доходят.

– Врачи, учителя? Это же самый защищённый сектор, казалось бы.

– Увы, коснулось даже бюджетников. И это симптом гораздо более глубокой болезни. За месяц долги по местным бюджетам выросли в 70 раз. Вдумайтесь: региональные и муниципальные власти просто перестали платить своим сотрудникам. Почему? Потому что федеральный бюджет перекинул деньги в оборонку, в нацпроекты, в "цифру", а на зарплаты бюджетникам… ну, как-нибудь потом. Потом не наступает. И люди в некоторых регионах сидят без денег. Их дети хотят есть каждый день, а не тогда, когда "бюджетное финансирование разморозят".

– То есть деньги в стране есть, но они уходят не туда?

– Абсолютно верно. Деньги есть на всё: на спонсорскую помощь соседним странам, на бесконечные цифровые платформы. Но как только речь заходит о том, чтобы заплатить человеку, который ходит на работу и выполняет свои обязанности, выясняется – на зарплаты не хватает. Это вопрос приоритетов. Государство выбирает, кому платить в первую очередь. И бюджетники оказываются в конце списка.

Коллаж "Новороссии"

– А как же слова о том, что социальная сфера – приоритет номер один?

– Слова словами, а цифры цифрами. Дефицит федерального бюджета за 2024–2025 годы превысил 9,1 триллиона рублей. Дыры латают в ручном режиме, перекидывая из пустого в порожнее. Общий консолидированный дефицит (с учётом региональных бюджетов и внебюджетных фондов) в 2025 году приблизился к 8,3 триллиона. И когда денег не хватает на всё, страдают в первую очередь те, у кого меньше лоббистского ресурса. У учителей и врачей нет лоббистов в коридорах власти. Их просто… не замечают.

– А что говорят эксперты? Экономист Валентин Катасонов, например, назвал это "манипулированием общественным сознанием". Согласны?

– Катасонов, безусловно, авторитетный экономист, но он прав лишь отчасти. Здесь действительно есть элемент манипуляции, потому что масштаб проблемы загоняют в "статистическую погрешность" – всего 19 тысяч человек, меньше 1%. Но за этой погрешностью – каждая конкретная семья, каждый конкретный врач, который не может купить лекарства, каждый учитель, который не знает, чем кормить детей. А когда такие "погрешности" накапливаются в десятках регионов, это уже бомба замедленного действия. И игнорировать её опасно.

Коллаж "Новороссии"

– Вы говорите о социальном взрыве? Не преувеличиваете?

– Не преувеличиваю. История знает примеры, когда казавшиеся незначительными задержки зарплат становились детонатором. Пока это 19 тысяч человек – да, статистически мало. Но эти люди живут в городах и сёлах, у них есть соседи, родственники, коллеги. Информация распространяется. И когда в районной больнице медсёстры не получают положенные выплаты два месяца, доверие к власти падает не просто так.

– Но правительство, наверное, что-то делает? Кризис же видят?

– Видят. Но решения, которые принимаются в экономическом блоке, сейчас направлены на охлаждение экономики. Это сознательное решение, как сказал Владимир Боглаев, директор Череповецкого литейно-механического завода. А охлаждение экономики автоматически означает снижение уровня жизни населения, падение инвестиционной активности, сокращение налогооблагаемой базы. И как следствие – ещё большие дыры в бюджете. Замкнутый круг. Местные власти берут коммерческие кредиты под заоблачные проценты, занимают у будущих периодов или просто… не платят.

– И что, никакого выхода нет? Или выход есть, но политически невыгодный?

– Выход есть. Он в радикальных реформах экономики – в том, чтобы перестать душить частный бизнес ключевой ставкой, чтобы пересмотреть бюджетные приоритеты, чтобы наконец-то доводить деньги до конечного получателя, а не оставлять их в административных лабиринтах. Но радикальные реформы невозможны, потому что, как сказал тот же Катасонов, для них нужна иная политическая настройка. Действующие чиновники в радикальных реформах не заинтересованы – они несут риски потери управляемости.

Коллаж "Новороссии"

– Звучит как приговор. А если ничего не менять, чем это закончится?

– Скажу так: если чиновники не одумаются, столкнёмся с последствиями пострашнее кризиса. Экономический кризис можно пережить – девальвация, инфляция, сокращение производства. Но когда подрывается базовое доверие граждан к государству, когда люди перестают верить, что власть им заплатит, – это уже не кризис. Это распад социального контракта. Учитель, который не получил зарплату, не будет вдохновлять детей на любовь к Родине. Врач, который работает бесплатно, не будет спасать пациентов с энтузиазмом. А когда таких сотни тысяч – страна начинает разлагаться изнутри. И никакие ракетные комплексы этого не компенсируют.