Правда на всю страну из кабинета поликлиники: Так убивают в России медицину, на пациентов и врачей плевать
Врач из государственной больницы рассказала стране, что происходит с медициной на местах. Другие медики нам подтвердили: это чистая правда. Об уничтожении здравоохранения – в материале "Новороссии".
Врач из государственной больницы рассказала стране, что происходит с медициной на местах. Другие медики нам подтвердили: это чистая правда. Об уничтожении здравоохранения – в материале "Новороссии".
Офтальмолог-хирург Анна Ковалкина в поликлинике № 1 города Клин – единственный специалист своего профиля. На сайте "ПроДокторов" о ней только положительные отзывы.
И резкий диссонанс с людскими рекомендациями – ролик с монологом Анны Александровны, завирусившийся в Сети. Сдерживая дрожь в голосе, молодой врач рассказывает, что происходит в медицине на местах:
В одностороннем порядке администрация больницы города Клин изменила узким специалистам трудовой договор. С сентября медики должны вести амбулаторный прием не 33 часа в неделю, а 39 часов.
Объяснили так: в обязанности медиков входит не только амбулаторный прием, в трудовых обязанностях прописана и другая работа – диспансеризация, проведение профосмотров и так далее. Рост нагрузки заработок не увеличит. Зарплата офтальмолога в государственной поликлинике Клина – 49 281 руб. (расчетка Ковалкиной за август есть в распоряжении редакции).
Спринтерский забег
Новый график не только прибавил работы, но и сократил время приема пациентов. На человека отводится не 15 минут, как прежде рекомендовал федеральный Минздрав, а 11 минут, подсчитала Ковалкина. За это время врач должен выслушать больного, осмотреть его, назначить лечение, заполнить документы.
Требование о 15-минутном приеме, введенном приказом федерального Минздрава в 2015 году, отменено в июне. Медорганизации сами решают, какое время закладывать на пациента.
В Клину, похоже, пошли на антирекорд. Офтальмолог Ковалкина подсчитала: вместо прежних 35 человек в день она обязана принять 50 пациентов. Чтобы "припереть к стенке", администрация вручила врачу уведомление:
Если я отказываюсь работать по новым условиям, альтернативно предлагают работать оператором поликлиники в регистратуре. Или уборщиком служебных помещений: в стационаре мыть пол. При несогласии предлагается расторгнуть трудовой договор.
Но разве в Клину избыток офтальмологов-хирургов? Об этом никто не думает, ссылаются на статью 74 Трудового кодекса, позволяющую пересматривать технологические изменения, когда нет возможности сохранить прежние условия. Почему возможностей вдруг не стало? Администрация больницы молчит.
Тогда врач обратилась в Трудовую инспекцию:
Мой запрос рассматривали больше месяца и развели руками: ответить не могут, так как больница документы на проверку не предоставила. Администрации лечебного учреждения выдано предостережение. Но от защиты прав работника инспекция по факту отказалась.
Ковалкина просила работодателя выдать письменное объяснение причин изменения трудового договора. Ответ по закону должен был быть предоставлен через три дня.
Больница ответа в срок не предоставила, заявив, что может рассматривать обращение в течение месяца. Я подала иск.
На первом заседании представители больницы пояснили, что в уведомлении было указано – увеличить рабочее время. И никакое это не ухудшение условий труда. Больше никаких объяснений. Получается, всем плевать и на врачей, и на пациентов.
"Уволилась и ни о чем не жалею"
Офтальмолог Ковалкина "Новороссии" рассказала:
Коллеги на работе на словах поддерживают, но открыто это никто не делает из-за страха последствий. Сильного юриста по трудовому праву я не нашла. Профсоюз молчит.
А соцсети Анны разрываются откликами поддержки:
Яркий пример того, как всеобщую проблему приходится решать человеку в одиночестве. Трудовая инспекция отделалась предостережением, а ведь это орган, защищающий права трудящегося.
Даже массовое увольнение в знак протеста не поможет:
В нашем небольшом городе так закрыли и ликвидировали фтизиатрическую службу, выстроив маршрутизацию пациентов в областной центр. Кто испугается бунта врачей? Напротив, отчитаются об оптимизации.
Одна женщина рассказала, что, когда работала в детской поликлинике, сделали прием по 6 минут:
Не успеваешь – твои проблемы. Ушла домой в 9 вечера, не доделав работу, – твои проблемы. Когда моя трехгодовала дочка сломала ключицу и я ушла на больничный, старшая медсестра удивилась: "Она сама дома не посидит?" Я уволилась. Ни о чем не жалею.
По оценкам Минздрава, в стране не хватает 23 тыс. врачей. Сохраняется и дефицит среднего медицинского персонала – примерно 63 тысячи человек (медсёстры, фельдшеры, акушерки).
По данным Росстата, за первое полугодие текущего года из организаций здравоохранения уволились по собственному желанию 185,3 тыс. человек, а поступили на работу 165,9 тыс. Итого минус 19,4 тысячи специалистов.
Кто нас лечить будет?
Уйти нельзя бороться
Кандидат медицинских наук, руководитель частной клиники "Репромед" Елена Канаева давно ушла из бюджетной системы и считает, что биться с ней офтальмологу Ковалкиной не стоит:
Предлагая врачу должность санитарки, администрация прекрасно понимает, что такой вариант сотрудника не устроит. Я бы не стала тратить время, нервы, деньги. Хорошие доктора нужны и в частной медицине.
Иное мнение у члена СПЧ при президенте России, сопредседателя Всероссийского союза пациентов, доктора медицинских наук Яна Власова: надо бороться.
Писать надо в Национальную медицинскую палату на имя президента Леонида Рошаля. Такие вещи мы отслеживаем. Можно обратиться в Общероссийский народный фронт, я как сопредседатель штаба этот вопрос обязательно подниму.
Власов пояснил, что в отдельных случаях есть "чудо-исполнители, главные врачи в том числе", которые выполняют только им одним известные указания по странной оптимизации работы медиков.
Ведь министр здравоохранения говорит, что на каждого специалиста временные ограничения отменены. Дают больше времени и не привязывают врача и пациента к этим минутам. Сколько нужно – столько и разбирайся.
Да, есть финансовый вопрос. В рамках тарифа системы обязательного медицинского страхования больница получает деньги за каждого пациента. Главврач заинтересован получить больше средств на больницу. И чем больше будет пациентов, тем больше финансовой выгоды.
Придется вступаться пациентам
Но есть и другая сторона. Если пациент в суде докажет, что в связи с нехваткой времени или из-за отсутствия специалистов ему был поставлен неправильный диагноз или он не получил соответствующего лечения, больницу оштрафуют, и санкции могут быть выше полученного по тарифам.
Бывает и так, что главные врачи не вполне понимают свою роль, подчеркивает Ян Власов. Все, что они представляют из себя для здравоохранения, – это управление кадрами, которые и работают с людьми. Каждому пациенту нужен специалист. Если некому лечить, зачем тогда главврач?
О том, что врач в системе обязательного медицинского страхования превратился в инструмент зарабатывания денег, рассказал профессор, доктор медицинских наук Владислав Шафалинов:
Возьмем среднюю величину одного приема врача, например, в 500 рублей. Если офтальмолог примет 15 человек за смену, это будет высокое качество приема, но низкая нагрузка на бюджет страховой компании. И денег мало для больницы. Если он принял 50 пациентов, это уже другие деньги. И у руководства будут нормальные премии – я не открою этим ничего тайного. Все про деньги. Все про доходность. Все про выручку.
И этим государственная медицина ничем не отличается от коммерческой, говорит Шафалинов. С той разницей, что руководство государственных медучреждений гораздо жестче относится к врачам. Если оставить систему ОМС в нынешнем виде, если система медицины будет по-прежнему куративной (чем больше больных, тем больше денег), через 20 лет мы получим полностью выхолощенную систему оказания медицинской помощи. Ведь люди уже массово уходят из профессии.
Что дальше?
Следующее судебное заседание по иску офтальмолога Ковалкиной назначено на 29 сентября. После вынесения решения станет ясно, увольняться ей или получится сохранить место работы. Место, которое Анна очень любит.
Когда из системы здравоохранения уходят тысячи, а вместо создания нормальных условий давят на тех, кто отстаивает свои права, – это выглядит как саморазрушение системы. Я не ухожу из профессии. Я хочу работать по закону. Если система не слышит врачей, она останется без врачей.