Полз километры, выжил на войне, погиб в тылу: Посёлок боится – убийцы вернутся. Бойцам СВО на гражданке страшнее, чем на фронте

Хотел в автороту, а послали в штурмовики

Сестра погибшего Евгения рассказала "Новороссии", что воевал брат недолго.

Весной 2022-го подписал контракт. Обещали, что будет механиком в автороте в Брянске. Но отправили в штурмовики. Первое ранение получил сразу, подлечился – и опять на передовую.

Летом того же года Коля подорвался на мине. Несколько километров полз с оторванной ногой. Больше года провел в госпиталях, пережил несколько ампутаций. Вернулся домой на протезе.

Николай рос в семье, где пятеро детей. С детства любил автомобили, с красным дипломом выучился на автомеханика, чинил отечественные развалюшки, копался в иномарках. После армии пошел в автомастерскую. С семьей не сложилось – дочка-подросток и семилетний сын живут с бывшей женой. Об убийстве отца им не сказали.

Подозреваемых в расправе родственники Николая не знают.

Откуда они взялись? Намного младше его, мы знаем всех друзей брата, а этих впервые видим.

В ту ночь, с 6 на 7 сентября, ветеран оказался в гостях у одного из них. Домой не пришел. Его тело нашли спустя сутки. Семье о смерти почему-то сообщили не сразу, подтвердили, только когда родственники прибежали в полицию.

Сестра Евгения говорит, что убийцы требовали у брата 500 тысяч из выплат, которые он получил за участие в СВО и ранение.

Известно, что он решил схитрить и перевел им 50 тысяч, а потом разбил телефон. На первом судебном заседании прозвучало, что его обливали кипятком, резали. На теле ожоги и гематомы. Они издевались, смотрели, как он медленно умирал.

"Они вернутся"

Поселок гудит: у арестованных есть медицинские справки о психиатрических диагнозах. Тот, кто помладше, делал документ, чтобы в армию не ходить. Второй – шесть лет находился на медикаментозном лечении и был отпущен как не представляющий угрозы для общества. У младшего есть административные правонарушения.

Жители боятся, что их подлечат и они вернутся в поселок. Если такое сотворили, могут и повторить. Мать 18-летнего извинилась перед нами и сказала, что он ни в чем не виноват. Сказала, что он у нее единственный. И что? У нашей мамы пятеро, можно зверствовать?

На первом судебном заседании 18-летний все отрицал, хотя задержали его по собранным уликам. Второй вину признал. Видимо, надеется на "броню" справки. Грозит им до 20 лет лишения свободы. Расследование дела на личном контроле Бастрыкина.

"Новороссия" связалась еще и с младшей сестрой Николая. Про брата она говорит:

Коля никогда не проходил мимо чужой беды, всегда помогал. И не только людям – животным. Подбирал брошенных котят, выкармливал, пристраивал. Недавно принес крошечного котенка и выпаивал из пипетки.

"Их и дальше будут убивать, пока такие законы"

Сколько погибло от руки убийц на гражданке участников СВО, таких данных нет. Но в СМИ вы легко найдете массу подобных историй. За бойцами буквально охотятся. И не только за ними, но и за их родными.

В мае к 24 годам колонии особого режима приговорен дезертир, ради денег убивший вдову бойца СВО в Свердловской области. С фронта сбегал дважды, познакомился с одинокой женщиной. Доверившись, та рассказала, что на счету лежат 12 млн руб., полученных после гибели супруга на фронте. Выманил пароль от банковского приложения. Требовал миллион – отказала. Тогда заранее вырыл яму в лесу, усадил вдову в машину и повез к лесопосадкам. В пути задушил, добил молотком. Снял со счета миллион.

Госдума требует ужесточить наказания за преступления в отношении фронтовиков, отнеся деяния к категории тяжких и особо тяжких. В МВД по Самарской области уже создан отдел, расследующий преступления, совершенные в отношении бойцов СВО, – мошенничеств, дистанционных хищений. Но этого мало.

Материнский капитал законом защищен железобетонно: ни копейки нельзя использовать вне указанных статей. Почему же фронтовики и их близкие так беззащитны? Эксперт Общественной палаты по работе с правоохранительными органами, кадровый офицер Василий Катанэ недоумевает:

В открытом доступе содержится информация о выплатах – что и кому положено. Где адресная работа специалистов – юристов, психологов – с бойцами и ветеранами СВО? Кто сливает данные о размере выплат? Нужны специальные счета, с которых деньги так просто не снимешь.

Офицер ратует за отмену моратория на смертную казнь, если тяжкое преступление совершено в отношении бойца.

Кормить его 25 лет – дорого. К стенке, и весь разговор. Как в Китае. А если жертвами стали близкие фронтовика, то давать убийцам максимальный уголовный срок без права на досрочное освобождение. Пятый год война идет, давно пора это сделать.