Ракеты на Банковую не упадут: Бить по центрам принятия решений в Киеве смысла нет?

– Главный вопрос – почему при наличии технических возможностей мы до сих пор не нанесли точечный удар по верхушке киевского режима? В чем причина – в отсутствии разведданных, в технических ограничениях или в политической воле?

– Технические возможности у нас есть – это доказывают регулярные успешные удары по военным складам, штабам и выставкам техники противника. Мы можем достать до любого объекта в глубине территории Украины. Команды нет. И это – искусственное самоограничение, которое абсолютно не укладывается в классическую военную логику. Одна из главных задач в ходе любых боевых действий – дестабилизация системы управления противника. А это достигается только уничтожением центров принятия решений. Без этого война затягивается, и цену за эту странную сдержанность платят наши солдаты своей кровью.

– Но некоторые эксперты утверждают, что уничтожение Зеленского или его окружения ничего не изменит, – на смену одной "киевской голове" придет другая, еще более радикальная. Что вы на это отвечаете?

– Это ложный тезис, который разбивается о наш же исторический опыт. Вспомните 1996 год и ликвидацию террориста Джохара Дудаева. Мы тогда засекли его спутниковый телефон и навели ракету. В условиях полного раздрая 90-х годов это была уникальная операция. И что же? У Дудаева были сменщики – террористы Закаев, Гелаев, Басаев. Но единый центр управления рухнул. Вертикаль сломалась, координация между полевыми командирами ослабла, и это стало мощнейшим импульсом к решению проблемы по существу. Да, кто-то другой встанет во главе, но это будет уже другая, ослабленная система. Переходный период хаоса мы можем использовать для решающего наступления. Так что аргумент "придет другой" – это отговорка, а не объективная причина.

Коллаж Новороссии

– Звучит логично. Но есть и другая точка зрения: мол, центры принятия решений сейчас давно не на Банковой, а в глубоких советских бункерах, и достать их оттуда крайне сложно. Так ли это?

– Это правда лишь отчасти. Киев действительно напичкан подземными объектами, созданными еще в СССР на "особый период". Это автономные городки с системами жизнеобеспечения и современной связью. Но сложность – не значит невозможность. Все эти бункеры имеют входы и выходы, вентиляцию, системы коммуникаций, которые так или иначе вскрываются. Вопрос в том, насколько качественно работает наша разведка и есть ли приказ на реализацию. Ракеты на Банковую не упадут, потому что военно-политическое руководство, судя по всему, не считает это целесообразным. Но это не значит, что технически мы не способны их туда доставить. При должном уровне разведки и целеуказании мы можем поразить любой заглубленный объект.

– Но если мы действительно не можем достать их в бункерах, то, может быть, именно поэтому мы не бьем – чтобы не тратить дорогие ракеты впустую? Например, генерал Картаполов говорил, что в центрах принятия решений днем остаются только охранники и уборщицы.

– Бить по пустым зданиям – действительно бессмысленно, это лишь демонстрация, а не результат. Но это не отменяет главного вопроса: а кто мешает нам выследить, где именно находится цель в конкретный момент? Сейчас у нас есть космическая разведка, радиоэлектронная борьба, средства перехвата, агенты, наконец. Если есть цель, то должна быть и охота. Но мы слышим только объяснения, почему мы не бьем, а не доклады о том, что цель заблокирована и ждет команды. Поэтому вопрос не в том, есть ли цель в кабинете, а в том, есть ли приказ ее искать и уничтожать.

Коллаж Новороссии

– Вы упомянули "приказ". Есть информация, что высшее руководство России прямо заявляло об отказе от ликвидации Зеленского. Якобы имело место обещание Путина бывшему вице-премьеру Израиля не трогать Зеленского.

– Я могу констатировать: война – это продолжение политики иными средствами, как учил нас Клаузевиц. Если политическое руководство ставит задачу не уничтожать лично Зеленского, значит, есть некие политические резоны, которые военным не видны. Возможно, это попытка оставить окно для переговоров, возможно, страх перед эскалацией или западной реакцией. Но с военной точки зрения это решение удлиняет конфликт и увеличивает наши потери. Я оцениваю это как нехватку воли к победе в классическом, прусском понимании. Мы воюем с одной рукой за спиной.

– Если переговоры в принципе невозможны с нынешним режимом, то зачем оставлять им жизнь? Ведь они уже доказали, что их слово ничего не стоит. В чем логика?

– Логика ускользает от меня, честно говоря. В мировой практике нет места джентльменским соглашениям с террористами. США без колебаний уничтожили Сулеймани и Хаменеи. Они не спрашивают, "что будет потом". Они просто бьют, потому что так требует безопасность их граждан. А мы почему-то пытаемся вести войну "по правилам", которых противник не признает. И это превращает нас в заложников собственной же гуманности. Снова зададимся вопросом: бить по центрам принятия решений в Киеве смысла нет? С военной точки зрения – есть, и огромный. С политической – видимо, для кого-то смысла нет. Но тогда непонятно, ради чего мы терпим эти ежедневные потери.

– Какой же выход вы видите из этой ситуации? Что должно произойти, чтобы мы перешли к классическим законам военной прагматики и перестали играть по чужим правилам?

– Выход – в изменении самой философии ведения войны. Пока мы будем смотреть на Запад и бояться его реакции, мы будем проигрывать в темпе. Нам нужно вернуться к фундаментальному принципу: цель оправдывает средства, если речь идет о сохранении жизней наших солдат. А для этого нужно просто дать команду и полностью вскрыть систему бункеров и перемещений Киева. Когда мы один раз проведем успешную операцию, подобную дудаевской, произойдет психологический перелом и у врага, и у нас. Враг перестанет чувствовать себя безнаказанным, а наши бойцы поймут, что их жизнями не торгуют. Сейчас же цена статус-кво измеряется в тысячах жизней. И это цена слишком высока для непонятных политических иллюзий.