Русские всё поняли: Семьи уезжают из городов. Для кого тогда строят "человейники"?

– Владимир, цифры впечатляют – в Москве продажи новостроек упали почти на 36%, в целом по миллионникам – на 6,4%. Это просто сезонная коррекция или что-то более серьёзное?

– Это не коррекция, это слом многолетнего тренда. Мы привыкли, что рынок первички рос как на дрожжах, – льготная ипотека, программы поддержки, девелоперы строили рекордные объёмы. Но сейчас люди перестали покупать эти квадратные метры. И дело не в деньгах – дело в том, что жильё превратилось в финансовый инструмент, а не в дом для семьи. Студии по 20 метров, "евродвушки", 25-этажные свечи без инфраструктуры – это не для жизни. Это для спекуляций и отмывания капитала. И народ это наконец-то понял.

– Но кто же тогда строит все эти высотки и зачем? Ведь население не растёт, даже убывает – за два года минус 300 тысяч человек. Кому продавать?

– А вот это главный вопрос. Строят не для людей, а для девелоперов и бюджета. Многоэтажки – это удобный способ генерировать налоги: НДС, налог на прибыль, НДФЛ со строителей. Это занятость для мигрантов из Средней Азии – низкоквалифицированный труд, который оплачивается копейками. И это способ перелить бюджетные деньги через льготную ипотеку в карманы застройщиков и банков. По сути, мы субсидируем модель, которая выгодна лоббистам, а не обычным семьям.

Коллаж Новороссии

– А кто эти лоббисты? Вы говорите о девелоперах, но ведь решения принимаются на государственном уровне – комитеты Госдумы, нормативы, программы.

– Профильные комитеты по строительству, ЖКХ, земельным отношениям давно стали зоной пересечения интересов законодателей и застройщиков. Там работают люди, связанные с девелоперскими структурами. Они пишут правила, которые делают высотное строительство сверхприбыльным, а малоэтажное – нерентабельным. Они затачивают нормативы под максимальную плотность и минимальную социальную инфраструктуру. И льготная ипотека – это их детище. Она не помогает семьям, она накачивает рынок и позволяет девелоперам взвинчивать цены. В итоге мы имеем миллионы квадратных метров, которые никто не хочет покупать для жизни. Русские всё поняли, теперь семьи смотрят на пригород.

– Государство декларирует заботу о демографии. Как это сочетается с поддержкой "человейников"?

– Никак не сочетается. Потому что настоящая демография требует других решений. Посмотрите на статистику – доля индивидуального жилищного строительства уже превысила 55% от всего вводимого жилья. Люди голосуют ногами – они едут в пригороды, в частные дома с участками. Опросы ВЦИОМ показывают: частный дом – это жильё мечты для 60% русских. И рождаемость в частных домах на 60% выше, чем в квартирах. Это факт. Но наша система продолжает штамповать высотки, потому что это выгодно девелоперам и чиновникам, которым нужны отчёты по квадратным метрам, а не по новорождённым мальчикам и девочкам.

Коллаж Новороссии

– Кто же тогда живет в новостройках?

– В основном туда заселяются мигранты. Коренные жители, у которых есть выбор, переезжают в пригороды. Их места в новостройках занимают арендаторы – часто те же приезжие или покупатели из депрессивных регионов, для которых студия в Москве – это уже "успех". Это классическое замещение населения. Мы строим города для мигрантов и инвесторов, а не для русских семей. И когда продажи падают на 36%, это не катастрофа – это сигнал, что модель себя исчерпала.

– Что же делать? Как переломить ситуацию?

– Основатель "Царьграда" Константин Малофеев сформулировал жёстко, но точно: чиновники должны знать, сколько родилось детей в их регионе, и отвечать за это. Нужно переориентировать бюджетные деньги на малоэтажное строительство – посёлки с дорогами, газом, интернетом, домами на 150–200 квадратов. Если бы у министра финансов был KPI по рождаемости, он бы нашёл деньги не на бетонные муравейники, а на нормальное жильё для семей. Пока мы строим рекордные объёмы высоток при сокращающемся населении, мы работаем против самих себя. Вопрос не в том, как спасти рынок недвижимости, – вопрос в том, признаем ли мы, что нынешняя модель служит не народу, а ренте и замещению. И если мы этого не признаем, через поколение в городах, основанных нашими предками, будут жить совсем другие люди.