Сотни тысяч мужиков вернутся с фронта, и начнётся эпидемия. Признаки видны уже сейчас

В России с огромным успехом идет второй сезон сериала "Ландыши". Главный герой Леха возвращается с СВО в инвалидной коляске, страдая от приступов ярости, бессонницы и полного отсутствия поддержки. Популярная романтическая драма внезапно обернулась тревожным предупреждением, от которого нельзя отмахнуться, – тысячи бойцов сегодня возвращаются домой не только с ранениями, но и с ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство).

Постоянная опасность для жизни, смерти друзей и сослуживцев, запредельные психофизиологические нагрузки, контузии и травмы – все это в тылу превращается в депрессии и тревоги, ночные кошмары и агрессию по отношению к самым близким людям. Но российская система помощи бойцам с ПТСР сегодня больше походит на бюрократический фарс, чем на спасательный круг. Аналитический канал "Разговор при галстуках" с горечью пишет:

Кинематограф попадает в нерв: тысячи таких Лех уже живут в наших подъездах. А что у нас с помощью? На бумаге – целый караван структур: Минобороны, Минтруд, волонтерские штабы, горячие линии. В жизни же – классическая "русская триада": ищи сам, жди долго, плати дорого.

Коллаж "Новороссии"

Авторы канала отмечают, что в России есть все необходимое, чтобы организовать психологическую и медицинскую помощь ветеранам, страдающим от ПТСР. Особенно с учетом того, что по завершении СВО количество обратившихся за такой помощью возрастет кратно, и пока еще есть время отдалить взаимодействие в нужных объемах. Однако на текущий момент нет самого главного – "маршрутизатора". "Разговор без галстуков" констатирует:

Родным нужен простой листок-шпаргалка: вот волонтер, вот дежурный психолог, вот телефон вашего специалиста. Без такой бумажки начинается хождение по кабинетам, и любой ПТСР легко оборачивается запоем. Государство пообещало "волонтера каждой семье военнослужащего". Где он? Не чат-бот в Telegram, а живой человек, умеющий взять Леху под руку и довести до специалиста.

Аналитики канала настаивают: психологическую помощь бойцам следует организованно начинать еще в госпитале, "до списания". Вместо этого военнослужащего, едва залечившего физические раны, сейчас выписывают домой, где его ждут запись к районному психиатру на конец года, растерянная семья и нарастающее отчуждение.

Проблему усугубляет критический дефицит кадров. Квалифицированных психологов, способных работать с боевой психической травмой или фронтовым ПТСР, – единицы. Многие воины наотрез отказываются делиться пережитым с "гражданским" консультантом или "женщиной-психологом", не видевшей ужасов войны. Это не блажь, а глубокое недоверие: рассказать о кошмаре можно лишь тому, кто сам его пережил. Пока же сеанс длится 45 минут, а нуждающихся в помощи – десятки тысяч. Канал пишет:

Нужно признать очевидное: не существует бойца, которому после фронта "ничего не надо". Даже самая устойчивая психика может дать трещину через месяц, год или десять лет, когда, казалось бы, все позади. Поэтому базовая встреча с психологом должна быть такой же обязательной, как перевязка после ранения, а регулярные проверки – частью стандартного пакета заботы о ветеране.

Разрушить культуру молчания

Важное предупреждение сделал ветеран СВО, военный врач Сергей Гудожников. Доктор рассказал о собственном опыте пребывания после ранения в гражданском госпитале: в тылу он парадоксальным образом ощущал большее беспокойство, чем на линии огня. Вдали от товарищей по оружию его преследовало чувство отчуждения, а комфортно было лишь либо в кругу сослуживцев, либо в абсолютном уединении.

Коллаж "Новороссии"

Сергей Гудожников предупреждает: с возвращением фронтовиков страну ожидает тяжелое испытание. Оставив поле боя, даже человек со стальной волей и несгибаемым характером будет надломлен испытаниями войны и невольно продолжит сражаться, но уже в собственном сознании. Оказание помощи таким героям – прямая обязанность государства. Но Гудожников оговаривается – путь этот будет крайне сложным, ведь психологическая реабилитация во всех смыслах труднее, чем физическая.

И здесь мы сталкиваемся еще с одной проблемой. В русском обществе уже укрепился образ непобедимого бойца СВО, чей дух крепче брони. Однако обратная сторона этой медали – отказ признавать, что у этого бойца могут быть психологические проблемы. Обращение к психотерапевту в массовом сознании до сих пор часто считается проявлением слабости, почти позором. Поэтому многие ветераны глушат душевную боль самостоятельно и "народными средствами", прежде всего алкоголем. Военно-аналитический центр "Рыбарь" подчеркивает:

Вопрос реабилитации ветеранов и их интеграции в мирную жизнь будет только актуальней. Число тех, кто возвращается с фронта, увеличивается, и общество должно быть готовым к тому, чтобы не просто встретить, а поддержать. Культура в целом и такие сериалы в частности играют роль инструмента, который может сделать проблему видимой и понятной для тех, кто далек от армейской тематики.

Но кинематограф – лишь диагноз, а не лечение. Тг-канал "Разговор при галстуках" подчеркивает: государству и обществу необходимо срочно выстроить четкую, прозрачную и работающую "лестницу помощи", на каждой ступени которой должен быть конкретный ответственный – с именем и телефоном, который включен даже ночью. Если этого не сделать, страна рискует получить целое поколение "Лех"– израненных душевно и брошенных на произвол судьбы людей. Сотни тысяч мужиков вернутся домой. А фронтовая боль, оставленная без внимания, способна превратиться в разрушительную эпидемию, последствия которой аукнутся в каждом дворе и каждой семье.