Вместо мобилизации на СВО массово отправляют "новых граждан". Бойцы в ступоре: "И много они навоюют?"
Заверения чиновников об отсутствии необходимости в новой мобилизации понятны – они призваны успокоить тыл. Однако на передовой от этих сообщений не в восторге. Военнослужащие выгорают, а социальный состав и специфический бэкграунд поступающего пополнения вызывает серьезную тревогу у передовых офицеров. О том, почему официальная риторика вступает в жесткое противоречие с фронтовой реальностью, "Новороссия" пообщалась с обозревателем "Царьграда" Владленом Чертиновым.
Заверения чиновников об отсутствии необходимости в новой мобилизации понятны – они призваны успокоить тыл. Однако на передовой от этих сообщений не в восторге. Военнослужащие выгорают, а социальный состав и специфический бэкграунд поступающего пополнения вызывает серьезную тревогу у передовых офицеров. О том, почему официальная риторика вступает в жесткое противоречие с фронтовой реальностью, "Новороссия" пообщалась с обозревателем "Царьграда" Владленом Чертиновым.
– Спикеры разного уровня сейчас единодушно уверяют, что никакой новой волны мобилизации не будет. Что об этом говорят на фронте?
– Там слишком хорошо помнят события 2022 года. Тогда руководство тоже до последнего оттягивало необходимые решения, а в результате страна столкнулась с вынужденными "перегруппировками" и так называемыми "жестами доброй воли", а потом и мобилизацией. Бойцы видят, что правильные шаги у нас часто предпринимаются с серьезным опозданием. Сейчас заявлениями об отсутствии новой волны пытаются убаюкать жителей тыла, но у тех, кто находится в окопах, подобный оптимизм вызывает лишь острое неприятие, ведь личный состав непрерывно убывает.
– Характер современных боевых действий изменился. Неужели ситуацию исправит еще 300-500 тысяч выдернутых из экономики мужиков?
– Действительно, конфликт трансформировался в войну беспилотников, поэтому удерживать на переднем крае огромные массы пехоты уже нет практической необходимости – по сравнению с 2022 годом количество бойцов на передовой уменьшилось. Однако полностью отказаться от людей невозможно, ведь без них нельзя контролировать и освобождать территории. При этом динамика потерь сместилась: фатальных исходов стало существенно меньше, но резко выросло число раненых. Хотя приток контрактников продолжается, кадровый дефицит сохраняется и провоцирует опасные тенденции.
– Одной из самых болезненных тем стал вопрос отдыха. Как сейчас обстоят дела с предоставлением отпусков военнослужащим?
– Здесь ситуация критическая. Значительная часть солдат находится в зоне боевых действий уже по четыре-пять лет. Люди исчерпали внутренние ресурсы. Положенный дважды в год плановый отдых урезали с 19 до 17 суток, а о дополнительных 15 днях для ветеранов на практике никто даже не слышал – их не получают. При этом тыловые структуры и высокие чины живут своей отдельной жизнью и отдыхают без ограничений. Из-за "служебной необходимости" рядовые бойцы часто получают отпуск лишь единожды в год, что ведет к разрушению семей.
– Почему? Сказывается хроническая разлука?
– Психолог Светлана Лазарева, проработавшая 14 лет в бригаде, воевавшей в Чечне, зафиксировала пугающий перелом: если ранее ее пациентами были исключительно раненые солдаты, то в 2025 году начался массовый наплыв жен и матерей. Женский организм не выдерживает многолетнего психоэмоционального давления – женщины стремительно теряют здоровье и стареют. Кратковременные двухнедельные отпуска не спасают: супруги отвыкают друг от друга, не знают, о чем говорить, а расставание после двух недель становится новой глубокой травмой.
– К чему это приводит?
– Увеличилось число так называемых "пятисотых" – тех, кто после ранений из госпиталей или из законных отпусков просто не возвращается в свои подразделения. Солдаты прячутся, отдавая себе полный отчет в том, что за дезертирство им грозит уголовное наказание до семи лет колонии. Но, пройдя через ад переднего края, они считают такое решение допустимым. Кроме того, фиксируются случаи, когда за мелкие нарушения, вроде видео с благодарностью волонтерам, бойцов в наказание отправляют в штурма.
– Расскажите подробнее о пополнении.
– Например, офицеры с Краматорского направления указывают на кардинальную смену контингента. Помимо удерживания в строю недолеченных раненых и привлечения заключенных, в рядах добровольцев появились откровенные ваххабиты. То есть, вместо мобилизации на СВО массово отправляют "новых граждан". Это вчерашние мигранты, только в прошлом году получившие паспорт России, успевшие за этот год совершить тяжкие преступления (от торговли наркотиками до похищения людей) и отправившиеся на фронт прямо из тюремных камер. Бойцы в ступоре и всё чаще задают риторический вопрос: "И много они навоюют?". Военные с тревогой вспоминают трагические события октября 2022 года, когда двое таджикских граждан устроили расстрел 11 человек на полигоне.
– Насколько эффективным оказывается расчет властей на финансовую мотивацию новых контрактников?
– Складывается впечатление, что сейчас расчет идет на тех, кто потерял бизнес или работу из-за экономических проблем – например, после массового забоя скота в Сибири или пожаров на складах маркетплейсов. Разорившиеся фермеры, предприниматели дут за деньгами. Однако, как отмечают ветераны боевых действий, материальный фактор на войне – худший мотиватор. Тут ведь как – на фронте ценность денег стремительно падает. Человек, пришедший исключительно за заработком, быстро превращается либо в неэффективного солдата, либо в жертву.
– Что же в таком случае способно удержать фронт?
– Выстоять в жестоких боевых действиях помогают совсем иные вещи. Это прежде всего боевое братство, надежное плечо товарища рядом и глубокая, четко осознаваемая идеология. Без этих составляющих никакие денежные выплаты и попытки заткнуть бреши случайными людьми не смогут решить проблем с личным составом.