"Вы привозите грузовик контрактников, а мы – грузовик дронов": Военкор раскрыл "военную тайну"

Необходимо подумать, как враг за короткий период сумел значительно нарастить группировку дронов, почти что вырваться вперед в этом вопросе и как это купировать, отмечает военкор Дмитрий Стешин в интервью на радио "Комсомольская правда":

Когда во время интервью у тыловой пекарни появляются дроны и люди, с которыми ты секунду назад душевно беседовал, вдруг теряют нить разговора, прислушиваются к небу, а потом начинают в это небо стрелять... Ты прощаешься с собеседниками, едешь домой, и первое, на что натыкаешься, на жарко пылающий квадроцикл под антидроновыми сетками.

Минобороны России сделало хороший зачин, опубликовав адреса дрономастерских в странах ЕС. Но этого явно недостаточно для решения проблемы.

На фронте тупик. Ты заметил, изменились темпы наступления. Украина лихорадочно наращивает свои возможности. Их концепция стены дронов и наступление с помощью роботов сработала. Я выскажу крамольную мысль, не буду ссылаться на того, кто мне это сказал. Это цитата из разговора с пленным вэсэушником. Неприятная цитата. Он сказал: "Вы привозите на фронт грузовик людей, а мы – грузовик дронов".

Другой военкор Александр Симонов обращает внимание, что очень многое изменилось после того, как противник ввёл в дело дрон "Марсианин":

Они оборудованы отличным искусственным интеллектом и абсолютно неуязвимы для РЭБ, их практически невозможно услышать и иногда даже увидеть. Из-за их очень высокой скорости при атаке. Секунда – и ты уже горишь в машине. И машин горит достаточно. И на передовой, и в ранее не столь опасных местах. Двигаемся чисто на воинском фарте и с божьей помощью.

На каком расстоянии сегодня работают средства РЭБ? На этот вопрос ответил участник СВО, публицист Танай Чолханов:

Устройства радиоэлектронной борьбы, хорошо замаскированные – скажем, нашего корпуса, – могут располагаться в трёхкилометровой зоне. Иногда ближе. При определённом рельефе местности мне лично приходилось вести борьбу с БПЛА буквально в пределах видимости.

"Новороссия": С какими главными проблемами мы сталкиваемся?

Т. Чолханов: Техническое отставание очевидно. Есть и вопросы к организации обучения личного состава – противник постоянно меняет тактику, и за этим нужно успевать. Но я всегда подчёркиваю: не бывает плохих средств РЭБ, бывает непонимание того, как и где их применять. Нужно учитывать, например, огромную разницу в модуляциях сигналов того же "Мавика" и FPV-дронов: то, что не работает против одного, может отлично справляться с другим. Важно изучать обстановку.

С учётом большого разброса частот – как наземных станций управления, так и воздушных ретрансляторов, которые противник устанавливает на крылья и сельхоздроны, – необходимо вести радиоразведку и применять средства РЭБ строго по её результатам. Но для этого нужны люди. Кадры решают всё, а не только "железо".

– Сейчас часто сравнивают танки с конницей против пулемётов. Насколько это корректно?

– Такие сравнения говорят о непонимании современной войны. Танк – это прежде всего мощь, защищённая и активной, и пассивной бронёй, а сегодня ещё и противодроновыми средствами. На данный момент это одна из наиболее защищённых машин на поле боя.

Танки действуют с закрытых позиций – таковы реалии. Они работают в связке с разведывательными дронами. Плюс радиоразведка, которая позволяет выявлять станции РЭБ противника и выдавать координаты, после чего танки могут "накрывать" нужный квадрат. И со своей огневой мощью они с этой задачей справляются.

– Как вы оцениваете работу военных журналистов? Последнее время очень много пораженческих заявлений можно услышать.

– Иногда складывается впечатление, что они до конца не понимают, как именно мы работаем. Их материалы могут отпугивать людей от фронта. А ведь можно поступить иначе – приехать, выйти на связь, посмотреть всё своими глазами. Мы бы, например, без проблем показали, как всё устроено на практике.

Год назад я сам горел в машине. Был ранен. Но нужно понимать: фронт – это место, где такие вещи, к сожалению, не исключение, а часть реальности.

– Что вы думаете о дронах с ИИ, о которых сейчас много говорят?

– Я не уверен, что их стоимость будет оправдана в условиях фронта. Обстановка постоянно меняется, а адаптация к ней требует огромных вычислительных мощностей. Это ведёт к росту цены, габаритов и веса системы, увеличению требований к тяге двигателей – и, как следствие, ещё большему удорожанию.

При этом такой аппарат будет работать прямо на линии фронта, где риск потери крайне высок – вместе со всей дорогостоящей начинкой. Думаю, время подобных систем придёт, но точно не в рамках этой войны.

– Какая сейчас главная задача?

– Работать на фронт, не отпугивать новобранцев и оставаться достойными гражданами. Именно так: работать и быть достойными.