Зачем мы их предупреждаем? Налёт "Цирконов" и "Искандеров" на Киев поднял острый вопрос. Удар был символическим?

Откуда у противника такая осведомлённость и почему наши удары сейчас воспринимаются как "красивая картинка" для телевизора? Об этом мы говорим с обозревателем Царьграда Ильёй Головнёвым.

– Ночной удар по Киеву называют самым мощным за этот год. Но почему АЗС в столице закрылись заблаговременно, а Зеленский оказался за границей? Это же не случайность.

– Канал "Zаписки Vетерана" пишет, что о нанесении удара США были в курсе за трое суток и заранее предупредили Банковую. При этом о налётах на Россию все почему-то узнают постфактум. Информация о наших действиях утекает к Западу, а оттуда – к Киеву. Противник успевает подготовиться, эффективность наших ударов падает, а ракеты стоят дорого. В итоге возникает ощущение, что на первом месте – красивая картинка для победных рапортов, а реальный военный результат – где-то следом.

– Но как такое возможно? Мы же воюем, а не играем в поддавки.

– Аналитик Александр Босых задаёт ещё более неудобный вопрос:

Мы действительно свободны в своих решениях? Или всё-таки нет?

Он отмечает, что, когда речь идёт о стратегических силах, существуют международные договорённости об уведомлении. Но СВО – это не война между государствами, это внутреннее дело России. И если так, то почему мы вынуждены оглядываться на внешних игроков? Зачем мы вообще их предупреждаем? Сегодняшний налёт "Цирконов" и "Искандеров" на Киев поднял острый вопрос. Складывается впечатление, что удар носил скорее символический характер – чтобы показать людям, стоящим в очередях за бензином, что "мы ответили, на Украине тоже тяжело".

Коллаж Новороссия

– Но ведь это же не так. Удары наносятся по реальным целям.

– Босых не отрицает – часть инфраструктуры повреждена, логистика нарушена. Но вопрос в масштабе. На Украине тысячи АЗС. Даже если уничтожить несколько десятков, когда противник знает о готовящейся атаке, насколько серьёзным окажется эффект? Люди в России смотрят не на сводки, а на свою жизнь. Если проблемы с топливом внутри страны вынужден признавать даже президент – насколько кадры горящих заправок в Киеве успокаивают рядового гражданина? Красивой картинкой разрушений общественное недовольство уже не погасить.

– Многие связывают уязвимость наших НПЗ с халатностью чиновников и бизнеса. Это тоже часть проблемы?

– Да, и на этом фоне телевизионные сюжеты о разрушенной инфраструктуре противника воспринимаются иначе. Всё чаще на улицах звучит вопрос, который раньше считался неудобным: когда Россия начнёт действовать исходя из собственных интересов? Когда решения будут приниматься потому, что они действительно необходимы, а не потому, что после очередной атаки "нужно что-то показать" и подготовить отчёт?

Коллаж Новороссия

– Если информация о наших атаках утекает, как это сочетается с заявлениями о суверенитете?

– Босых говорит:

Эти вещи плохо стыкуются. Заявления о том, что "Россия никого не спрашивает", вступают в противоречие с практикой постоянной оглядки на внешних игроков.

Возникает вопрос: действительно ли Россия действует самостоятельно? Или всё-таки некоторые решения согласовываются? И если так – насколько уместно говорить о России как о самостоятельном центре многополярного мира? Давайте всё-таки будем самостоятельными. Пока же у нас всё выглядит так, будто мы воюем в режиме уведомления противника. И это, мягко говоря, настораживает.